Мещёра: древняя и прекрасная, сказочная и загадочная, удивительная и неповторимая. Край невинно девственной природы, в непроходимых лесах которой пахнет смолой и хвоей, бесшумно движутся тени величаво-медлительных лосей, а ранней весной на проталинках заводят свою вечную песнь глухари. Всё здесь, от коврово-пушистого мха до прозрачно-звонкого воздуха, дышит первозданностью. Где-то хрустнула ветка… Это ещё один многочисленный представитель мещёрской лесной братии дал о себе знать.  Кабан. Как много их в наших сосняках и дубравах. Вон, на том берегу Бужи, в дубовых зарослях раздаётся пронзительный залихватский визг. Здесь семейство пирует. Полосатые, как жизнь, поросячьи спинки чётко выделяются на фоне тёмных ольховых дебрей. А вон разворошённый муравейник – верный признак кабаньего присутствия. Он для «хрюшки» что-то вроде ванной комнаты:  вдоволь навалявшись в муравьином «самострое», «хрюша» чувствует себя, словно после принятия душа. Чистый, избавленный от паразитов идёт дальше… Вот, он — след от копытца отчётливо отпечатался в низинке.  А на стволе старой сосны, чуть повыше колена, висят клочья чёрной жёсткой шерсти – здесь кабан чесал спину. И ещё много-много таких примет может заметить наблюдательный гость мещёрского леса.  «Угу», — слышу я прямо над собой. Это меня окликнула представитель совиных неясыть. Её белоснежная пушистая шубка почти сливается с нежным одеянием русской красавицы – берёзы. Лишь огромные чёрные глаза, как два заколдованных озера, пристально смотрят на меня.  «Не пора ли тебе убираться восвояси? Ты здесь лишняя в этот час», — читаю в них. Ухожу, ухожу, голубушка. Уж вечер – твоё время… Средь целебных берёзово-сосновых лесов и пряно-дурманящих лугов Владимирской Мещёры, петляя, и, то одеваясь в берега, то вновь теряясь в вязких болотистых низинах, несут свои чайные воды Поль и Бужа. Реки эти – главные артерии нашего края. Их тёмные, насыщенные гуминовыми кислотами, воды дают жизнь всему природному богатству Мещёры. Вон, возле плавучего острова, мелькнул щучий хвост и, оставив круги по воде, скрылся в красно-коричневой мути. А там, на крючок попался карась, и теперь его золотистое брюшко отливает на солнце, бросая яркие блики на лицо счастливого рыболова. Ещё немного времени, и в «авоське» бьют хвостами лещ, линь, карп и другие члены рыбьего братства. Довольный возвращается рыболов домой, мечтательно ощущая на языке вкус ароматной ухи, слыша одуряющий запах жареной рыбы… По весне  широко разливаются наши речки, образуя плодородные поймы. Самой ранней весной здесь гнездятся водоплавающие птицы: гуси, утки, многочисленные представители околоводных и  куликовых. Летом эти густые травяные заросли когда-то были колхозными покосами. А теперь тут помимо огромного количества ползущих, грызущих, роящихся, жужжащих  и порхающих насекомых постоянное место жительства имеют пернатые: выпь, коростель, лунь и др. Обилие пойменных пространств очень нравится ещё одному местному жителю – выхухоли. Это древнейшее животное  обитало на нашей планете ещё во времена мамонтов. Теперь же гегемония человека привела к тому, что «хохулю» можно встретить лишь в  некоторых, наиболее пригодных и менее подверженных антропогенному влиянию местах. Слившись воедино близ села Ягодино, наши речки продолжают свой путь на юг, к самому большому, загадочному и прекрасному в системе Клепиковских озёр – озеру Святое. Много легенд связано с этим озером, много поверий сочинили люди, издревле жившие на его берегах. Разрезая водную гладь, в окаймление «лимонадных» брызг, мчится по озеру катер… Вот на пути ему попадаются  торчащие из воды  странные полусгнившие брёвна. Это заколы – старинный способ рыбной ловли, ныне запрещённый. Чуть поодаль от них доживает свой век никому теперь не нужная лодка-долблёнка – «свидетель старины глубокой». Вот катер попадает в узкий тоннель, с обеих сторон окаймлённый густым высоким камышом. Беспокойно кружатся в небе крикливые чайки, демонстрируя чудеса воздушного пилотажа.  Долго виляет плавсредство между этими зарослями, совершая крутые повороты, то вправо, то влево. И вот вырывается на волю…  Средь безмятежной поверхности воды, покачиваясь, как в кресле-качалке деловито переговариваются  между собой крачки. Строго смотрят на нас их глаза-бусины. Всё-всё, успокойтесь, нас  уже здесь нет. Поистине наивысшим сокровищем Мещёры являются болота. «Кладовая солнца», как назвал их Михаил Пришвин. Каким только богатством не обязаны мы болотам: они питают реки, обогащают воздух кислородом, смягчают климат и создают комфортные условия для жизни большинства живых существ. На первый взгляд мало разнообразная флора болот при ближайшем рассмотрении может преподнести ряд замечательных сюрпризов. Вот глаз наткнулся на великолепное по изяществу растение: тонкие салатово-зелёные стебельки увенчаны мясистыми головками, обрамлёнными малиновыми ресничками, на каждой из которых, как слеза, блестит капля нектара. Именно этот блеск и привлёк меня, и я стала любоваться этим бриллиантом средь болотного однообразия. Прилетел шмель, тоже, видимо, привлечённый этой картиной, приблизился к растению, коснулся ресничек, и вдруг…  головка стала медленно смыкаться вокруг него. Чем больше бедный шмель брыкался, тем сильнее держали его реснички, пока, наконец, створки головки совсем не сомкнулись. Это была росянка – растение-хищник. Неподалёку от того места, где мне посчастливилось наблюдать кровожадный нрав росянки, заметила серое пятно. Подошла поближе и ахнула… Передо мной собственной персоной серая цапля. С невозмутимым видом расхаживала она средь болотной трясины, высматривая в ней пищу. Подхожу ближе – цапля вспорхнула и улетела.  А вот и представитель животного мира болот – знаменитый бобр. Вернее, не сам бобр, а его монументальное жилище – «хатка».  Словно огромная куча хвороста среди изумрудного пространства, высится она, как напоминание людям – «Вы здесь не одни». Всё это: леса, болота, луга, реки и озёра – всё наполнено жизнью, и сохранить эту жизнь наша с вами обязанность. И именно с этой целью, начиная с 1992 года в Гусь-Хрустальном районе действует природоохранное учреждение – национальный парк «Мещёра», приоритетными направлениями работы которого являются, кроме того,  научная и эколого просветительская деятельность. Все действия сотрудников Национального парка направлены на сбережение генофонда животного и растительного мира, сохранение биоразнообразия природных комплексов, восстановление нарушенных экосистем — всего того, что отличает Мещёру от других природных территорий России. Решение же поставленных задач позволит сохранить природную уникальность Мещёры и передать её следующим поколениям в первозданном виде. Чтобы и через сто-двести лет люди смогли наслаждаться уникальностью озер, ощущать под ногами мягкий ворс мха, вдыхать сладковато-влажный мещёрский воздух. Мещёра: древняя и прекрасная, сказочная и загадочная, удивительная и неповторимая. Край невинно девственной природы, в непроходимых лесах которой пахнет смолой и хвоей, бесшумно движутся тени величаво-медлительных лосей, а ранней весной на проталинках заводят свою вечную песнь глухари. Всё здесь, от коврово-пушистого мха до прозрачно-звонкого воздуха, дышит первозданностью. Где-то хрустнула ветка… Это ещё один многочисленный представитель мещёрской лесной братии дал о себе знать.  Кабан. Как много их в наших сосняках и дубравах. Вон, на том берегу Бужи, в дубовых зарослях раздаётся пронзительный залихватский визг. Здесь семейство пирует. Полосатые, как жизнь, поросячьи спинки чётко выделяются на фоне тёмных ольховых дебрей. А вон разворошённый муравейник – верный признак кабаньего присутствия. Он для «хрюшки» что-то вроде ванной комнаты:  вдоволь навалявшись в муравьином «самострое», «хрюша» чувствует себя, словно после принятия душа. Чистый, избавленный от паразитов идёт дальше… Вот, он — след от копытца отчётливо отпечатался в низинке.  А на стволе старой сосны, чуть повыше колена, висят клочья чёрной жёсткой шерсти – здесь кабан чесал спину. И ещё много-много таких примет может заметить наблюдательный гость мещёрского леса.  «Угу», — слышу я прямо над собой. Это меня окликнула представитель совиных неясыть. Её белоснежная пушистая шубка почти сливается с нежным одеянием русской красавицы – берёзы. Лишь огромные чёрные глаза, как два заколдованных озера, пристально смотрят на меня.  «Не пора ли тебе убираться восвояси? Ты здесь лишняя в этот час», — читаю в них. Ухожу, ухожу, голубушка. Уж вечер – твоё время… Средь целебных берёзово-сосновых лесов и пряно-дурманящих лугов Владимирской Мещёры, петляя, и, то одеваясь в берега, то вновь теряясь в вязких болотистых низинах, несут свои чайные воды Поль и Бужа. Реки эти – главные артерии нашего края. Их тёмные, насыщенные гуминовыми кислотами, воды дают жизнь всему природному богатству Мещёры. Вон, возле плавучего острова, мелькнул щучий хвост и, оставив круги по воде, скрылся в красно-коричневой мути. А там, на крючок попался карась, и теперь его золотистое брюшко отливает на солнце, бросая яркие блики на лицо счастливого рыболова. Ещё немного времени, и в «авоське» бьют хвостами лещ, линь, карп и другие члены рыбьего братства. Довольный возвращается рыболов домой, мечтательно ощущая на языке вкус ароматной ухи, слыша одуряющий запах жареной рыбы… По весне  широко разливаются наши речки, образуя плодородные поймы. Самой ранней весной здесь гнездятся водоплавающие птицы: гуси, утки, многочисленные представители околоводных и  куликовых. Летом эти густые травяные заросли когда-то были колхозными покосами. А теперь тут помимо огромного количества ползущих, грызущих, роящихся, жужжащих  и порхающих насекомых постоянное место жительства имеют пернатые: выпь, коростель, лунь и др. Обилие пойменных пространств очень нравится ещё одному местному жителю – выхухоли. Это древнейшее животное  обитало на нашей планете ещё во времена мамонтов. Теперь же гегемония человека привела к тому, что «хохулю» можно встретить лишь в  некоторых, наиболее пригодных и менее подверженных антропогенно
1ef2
му влиянию местах. Слившись воедино близ села Ягодино, наши речки продолжают свой путь на юг, к самому большому, загадочному и прекрасному в системе Клепиковских озёр – озеру Святое. Много легенд связано с этим озером, много поверий сочинили люди, издревле жившие на его берегах. Разрезая водную гладь, в окаймление «лимонадных» брызг, мчится по озеру катер… Вот на пути ему попадаются  торчащие из воды  странные полусгнившие брёвна. Это заколы – старинный способ рыбной ловли, ныне запрещённый. Чуть поодаль от них доживает свой век никому теперь не нужная лодка-долблёнка – «свидетель старины глубокой». Вот катер попадает в узкий тоннель, с обеих сторон окаймлённый густым высоким камышом. Беспокойно кружатся в небе крикливые чайки, демонстрируя чудеса воздушного пилотажа.  Долго виляет плавсредство между этими зарослями, совершая крутые повороты, то вправо, то влево. И вот вырывается на волю…  Средь безмятежной поверхности воды, покачиваясь, как в кресле-качалке деловито переговариваются  между собой крачки. Строго смотрят на нас их глаза-бусины. Всё-всё, успокойтесь, нас  уже здесь нет. Поистине наивысшим сокровищем Мещёры являются болота. «Кладовая солнца», как назвал их Михаил Пришвин. Каким только богатством не обязаны мы болотам: они питают реки, обогащают воздух кислородом, смягчают климат и создают комфортные условия для жизни большинства живых существ. На первый взгляд мало разнообразная флора болот при ближайшем рассмотрении может преподнести ряд замечательных сюрпризов. Вот глаз наткнулся на великолепное по изяществу растение: тонкие салатово-зелёные стебельки увенчаны мясистыми головками, обрамлёнными малиновыми ресничками, на каждой из которых, как слеза, блестит капля нектара. Именно этот блеск и привлёк меня, и я стала любоваться этим бриллиантом средь болотного однообразия. Прилетел шмель, тоже, видимо, привлечённый этой картиной, приблизился к растению, коснулся ресничек, и вдруг…  головка стала медленно смыкаться вокруг него. Чем больше бедный шмель брыкался, тем сильнее держали его реснички, пока, наконец, створки головки совсем не сомкнулись. Это была росянка – растение-хищник. Неподалёку от того места, где мне посчастливилось наблюдать кровожадный нрав росянки, заметила серое пятно. Подошла поближе и ахнула… Передо мной собственной персоной серая цапля. С невозмутимым видом расхаживала она средь болотной трясины, высматривая в ней пищу. Подхожу ближе – цапля вспорхнула и улетела.  А вот и представитель животного мира болот – знаменитый бобр. Вернее, не сам бобр, а его монументальное жилище – «хатка».  Словно огромная куча хвороста среди изумрудного пространства, высится она, как напоминание людям – «Вы здесь не одни». Всё это: леса, болота, луга, реки и озёра – всё наполнено жизнью, и сохранить эту жизнь наша с вами обязанность. И именно с этой целью, начиная с 1992 года в Гусь-Хрустальном районе действует природоохранное учреждение – национальный парк «Мещёра», приоритетными направлениями работы которого являются, кроме того,  научная и эколого просветительская деятельность. Все действия сотрудников Национального парка направлены на сбережение генофонда животного и растительного мира, сохранение биоразнообразия природных комплексов, восстановление нарушенных экосистем — всего того, что отличает Мещёру от других природных территорий России. Решение же поставленных задач позволит сохранить природную уникальность Мещёры и передать её следующим поколениям в первозданном виде. Чтобы и через сто-двести лет люди смогли наслаждаться уникальностью озер, ощущать под ногами мягкий ворс мха, вдыхать сладковато-влажный мещёрский воздух.